Мы все мечтали о дальних странах,
Где волны пляшут, где ветры воют.
Мы все делились на капитанов,
На пассажиров и китобоев.
Ломались снасти, хрипела пена,
По фунту лиха, по пуду соли...
Мы вырастали, и постепенно
Менялись взгляды, менялись роли.
Все так непросто - живем, как в тигле.
Посмертной славой конец увенчан.
И китобои обычно гибли,
Всегда спасая детей и женщин.
Но сгинуть лихо не так уж трудно...
Кто будет первым в финале пьесы?
И капитаны, покинув судно,
Спивались к черту, стрелялись к бесу!
Сминались судьбы, и рвались нити,
А в синем небе все так пристойно...
И выходило, как ни вертите,
Что пассажиром куда спокойней.
В кортеже звездном летит планета...
Мы привыкаем, что как ни странно,
Но окупает цена билета
Жизнь китобоев и капитана.
А пассажиры, сойдя по трапу,
Вдруг вспоминают ушедших к рыбам
И аккуратно снимают шляпу,
Себя поздравив за точный выбор...

Андрей Белянин

Когда мне было восемь лет,
Я рос как маленький нахал, -
Я смело строил самолет,
Который крыльями махал.
И самолет мой вдоль реки
И в зной, и в ливень, и в метель
Земным законам вопреки,
Махая крыльями, летел.

Я был с наукой не знаком,
И мне внушали не спеша,
Что тяготения закон
Весьма опасно нарушать.
Но я летал — как наяву!
Все волновались, как в кино.
И только бык жевал траву,
Быку-то было все равно.

...Уже лысеет голова.
Давно в игрушки не играл.
Я знаю умные слова —
Податливый материал.
Мой самолет из этих слов
Имеет современный вид
И даже парус и весло...
Вот только в небо
Не летит...

спасибо за стих Uscita

Чебурашка выйдет в чисто поле,
Меховые уши навострит,
Слушать станет: как там мумитролли
В мумидоле? Как там айболит?

Чем там дышит Йожыг из тумана?
Пьет ли можжевеловый чаёк?
В лапах цепких у него бердана.
Взгляд его внимателен и строг.

Для врагов преграда и препона.
Для друзей надежда и оплот.
Не прорвутся злые покемоны!
Гадкий телепузик не пройдет!

Он стоит на страже мирной жизни.
Дрозд щебечет, яблони в цвету...
Дышится легко в моей отчизне,
Ибо Чебурашка на посту!

Если я заболею - к врачам обращаться не стану,
Обращусь я к друзьям, не сочтите что это в бреду,
Постелите мне степь, занавесьте мне окна туманом,
В изголовье поставьте упавшую с неба звезду.

Я шагал напролом, никогда я не слыл недотрогой,
Если ранят меня в справедливых тяжелых боях,
Забинтуйте мне голову русской лесною дорогой,
И укройте меня одеялом в осенних цветах.
Забинтуйте мне голову русской лесною дорогой,
И укройте меня одеялом в осенних цветах.

Порошков или капель, братишки, не надо,
Пусть в стакане граненом всегда мне сияют лучи.
Жаркий ветер пустынь, серебро водопада -
Вот чем стоит лечить, вот чем стоит лечить.
Жаркий ветер пустынь, серебро водопада -
Вот чем стоит лечить, вот чем стоит лечить.

От морей и от гор веет свежестью, веет веками,
Как увидишь - почувствуешь, вечно, ребята, живем.
Не облатками путь мой усеян, а облаками,
Не глухим коридором уйду я, а Млечным путем.

По улице моей который год
звучат шаги - мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.

Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.

Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.

О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.

Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.

Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.

Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и - мудрая - я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.

И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.

И вот тогда - из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.

1959

А вот песня на эти стихи

Таня рыдает -
В альфа-гиперпространстве
Мячик утонет

Я мимо тещина дома
Больше ваапче не хожу
Телепортируюсь

Заблудился за пазухой
Малютка-наноробот.
Щекотит.

Вместо домового
Гремит в ночи свичами
Серверный.

Еще много здесь

Хочется дурой набитою стать,
Чтоб не уметь ни писать, ни читать,
Чтобы валяться круглые сутки...
Чтобы смеяться на глупые шутки...

Чтобы переться от розовой шмотки,
Чтобы подруги - одни идиотки,
Чтоб в ридикюле духи и жЫвачка,
Чтоб Петросян насмешил до ус.....ки.

Чтобы компьютер - большой калькулятор,
Чтобы с ашипкай писать "гиниратор",
Чтобы Дом2 - "зашибись передача",
Кучу любовников и побогаче.

Чтобы в наушниках - "Шпильки" с Биланом,
Чтобы трусы - только "Дольче Габбана",
Чтоб "кибернетика" - страшное слово,
Чтобы "политика - это не клёво".

В общем, хочу быть набитою дурой,
Брать не умом, а лицом и фигурой,
Всё достигать, обнажая коленки...
Стать бы такой... И убица ап стенку

Станешь такой - офигеешь от скуки!
Будут вокруг не подруги, а суки.
Все мужики будут гады и жмоты,
Отдых достанет ну просто до рвоты.

Будут в квартире не стены - застенки.
Будут скучать друг по другу коленки.
Так что ресницами глупо не хлопай.
Взгляд в монитор и работай-работай!!!

Жизненно :)

На травке
у леса густого
паслась луговая корова.

А в море,
водою плеская,
ныряла корова морская.

И где-то
на дерево ловко
карабкалась божья коровка...

Везде успевают коровы:
коровы –
они будь здоровы!

Тим Собакин

Оставил мясо я на кухне,
А сам пошел в консерваторию,
Оно возьми да и протухни,
Такая вышла с ним история.

Но над утратой я не плачу
И на судьбу роптать не смею,
Ведь стал духовно я богаче,
Хотя физически беднее.

Игорь Иртеньев
1989

Я люблю смотреть как умирают дети.
Вы прибоя смеха мглистый вал заметили
за тоски хоботом?
А я -
в читальне улиц -
так часто перелистывал гроба том.
Полночь
промокшими пальцами щупала
меня
и забитый забор,
и с каплями ливня на лысине купола
скакал сумасшедший собор.
Я вижу, Христос из иконы бежал,
хитона оветренный край
целовала, плача, слякоть.
Кричу кирпичу,
слов исступленных вонзаю кинжал
в неба распухшего мякоть:
"Солнце!
Отец мой!
Сжалься хоть ты и не мучай!
Это тобою пролитая кровь моя льется дорогою дольней.
Это душа моя
клочьями порванной тучи
в выжженном небе
на ржавом кресте колокольни!
Время!
Хоть ты, хромой богомаз,
лик намалюй мой
в божницу уродца века!
Я одинок, как последний глаз
у идущего к слепым человека!

Жуть! Какая, должно быть, была депрессия у человека... Даже странно, что он самоубился только через 17 лет...