По длинной, дикой, утомительной дороге шел человек с собакой.
Шел он себе шел, устал, собака тоже устала.
Вдруг перед ним — оазис! Прекрасные ворота, за оградой — музыка, цветы, журчание ручья, словом, отдых.
— Что это такое? — спросил путешественник у привратника.
— Это рай, ты уже умер, и теперь можешь войти и отдохнуть по-настоящему.
— А есть там вода?
— Сколько угодно: чистые фонтаны, прохладные бассейны…
— А поесть дадут?
— Все, что захочешь.
— Но со мной собака.
— Сожалею, сэр, с собаками нельзя. Ее придется оставить здесь.
И путешественник пошел мимо.
Через некоторое время дорога привела его на ферму. У ворот тоже сидел привратник.
— Я хочу пить, — попросил путешественник.
— Заходи, во дворе есть колодец.
— А моя собака?
— Возле колодца увидишь поилку.
— А поесть?
— Могу угостить тебя ужином.
— А собаке?
— Найдется косточка.
— А что это за место?
— Это рай.
— Как так? Привратник у дворца неподалеку сказал мне, что рай — там.
— Врет он все. Там ад.
— Как же вы, в раю, это терпите?
— Это нам очень полезно. До рая доходят только те, кто не бросает своих друзей.
Шел он себе шел, устал, собака тоже устала.
Вдруг перед ним — оазис! Прекрасные ворота, за оградой — музыка, цветы, журчание ручья, словом, отдых.
— Что это такое? — спросил путешественник у привратника.
— Это рай, ты уже умер, и теперь можешь войти и отдохнуть по-настоящему.
— А есть там вода?
— Сколько угодно: чистые фонтаны, прохладные бассейны…
— А поесть дадут?
— Все, что захочешь.
— Но со мной собака.
— Сожалею, сэр, с собаками нельзя. Ее придется оставить здесь.
И путешественник пошел мимо.
Через некоторое время дорога привела его на ферму. У ворот тоже сидел привратник.
— Я хочу пить, — попросил путешественник.
— Заходи, во дворе есть колодец.
— А моя собака?
— Возле колодца увидишь поилку.
— А поесть?
— Могу угостить тебя ужином.
— А собаке?
— Найдется косточка.
— А что это за место?
— Это рай.
— Как так? Привратник у дворца неподалеку сказал мне, что рай — там.
— Врет он все. Там ад.
— Как же вы, в раю, это терпите?
— Это нам очень полезно. До рая доходят только те, кто не бросает своих друзей.
- Music:Beth Orton - Stars All Seem To Weep
- Mood:
restless
Попалась мне в одном из номеров "БГ" статья, которая зацепила во мне что-то. Впрочем, для этого она и была написана. Она прям как будто вся про меня. Интересно, это у всех так?
В память о графине
Детское восприятие пространства существенно отличается от взрослого. Размеры пространства в сознании ребенка прямо пропорциональны числу людей, вещей и животных, одновременно это самое пространство заполняющих. Короче говоря, чем больше народу, тем больше и комната. Чем теснее, тем просторнее.
Это я к тому, что когда в нашей коммунальной восемнадцатиметровой комнате за стол садилось человек 30 гостей, комната превращалась в огромный банкетный зал. И как же я это любил! Как ждал! Как вертелся около мамы, одной рукой месившей тесто, а другой — вертящей рукоятку мясорубки! Душа жаждала деятельного участия в сладком таинстве. «Хорошо, — говорила замученная мама, — когда надо будет украшать салат, я тебя позову. А сейчас иди, ты мне мешаешь».
( Обязательно читать дальше. Там самое интересное. )
В память о графине
Детское восприятие пространства существенно отличается от взрослого. Размеры пространства в сознании ребенка прямо пропорциональны числу людей, вещей и животных, одновременно это самое пространство заполняющих. Короче говоря, чем больше народу, тем больше и комната. Чем теснее, тем просторнее.
Это я к тому, что когда в нашей коммунальной восемнадцатиметровой комнате за стол садилось человек 30 гостей, комната превращалась в огромный банкетный зал. И как же я это любил! Как ждал! Как вертелся около мамы, одной рукой месившей тесто, а другой — вертящей рукоятку мясорубки! Душа жаждала деятельного участия в сладком таинстве. «Хорошо, — говорила замученная мама, — когда надо будет украшать салат, я тебя позову. А сейчас иди, ты мне мешаешь».
( Обязательно читать дальше. Там самое интересное. )
Если я заболею - к врачам обращаться не стану,
Обращусь я к друзьям, не сочтите что это в бреду,
Постелите мне степь, занавесьте мне окна туманом,
В изголовье поставьте упавшую с неба звезду.
Я шагал напролом, никогда я не слыл недотрогой,
Если ранят меня в справедливых тяжелых боях,
Забинтуйте мне голову русской лесною дорогой,
И укройте меня одеялом в осенних цветах.
Забинтуйте мне голову русской лесною дорогой,
И укройте меня одеялом в осенних цветах.
Порошков или капель, братишки, не надо,
Пусть в стакане граненом всегда мне сияют лучи.
Жаркий ветер пустынь, серебро водопада -
Вот чем стоит лечить, вот чем стоит лечить.
Жаркий ветер пустынь, серебро водопада -
Вот чем стоит лечить, вот чем стоит лечить.
От морей и от гор веет свежестью, веет веками,
Как увидишь - почувствуешь, вечно, ребята, живем.
Не облатками путь мой усеян, а облаками,
Не глухим коридором уйду я, а Млечным путем.
Обращусь я к друзьям, не сочтите что это в бреду,
Постелите мне степь, занавесьте мне окна туманом,
В изголовье поставьте упавшую с неба звезду.
Я шагал напролом, никогда я не слыл недотрогой,
Если ранят меня в справедливых тяжелых боях,
Забинтуйте мне голову русской лесною дорогой,
И укройте меня одеялом в осенних цветах.
Забинтуйте мне голову русской лесною дорогой,
И укройте меня одеялом в осенних цветах.
Порошков или капель, братишки, не надо,
Пусть в стакане граненом всегда мне сияют лучи.
Жаркий ветер пустынь, серебро водопада -
Вот чем стоит лечить, вот чем стоит лечить.
Жаркий ветер пустынь, серебро водопада -
Вот чем стоит лечить, вот чем стоит лечить.
От морей и от гор веет свежестью, веет веками,
Как увидишь - почувствуешь, вечно, ребята, живем.
Не облатками путь мой усеян, а облаками,
Не глухим коридором уйду я, а Млечным путем.

